«От Петергофа сохранилось только небо…»

Летом в Петергофе зелено и прекрасно. Когда попадаешь в этот лучезарный Музей-заповедник, где в струях фонтанов отражается солнце и небо, тебя охватывает бесконечная радость. Как в детстве, когда норовишь скакнуть прямо к Самсону, чтоб окатило водой с головы до пят. Но фотография 1944 года являет нам совсем иной Петергоф. Да, тогда «от Петергофа сохранилось только небо». Это слова поэта Ольги Берггольц. В них – жестокая правда войны.

…Упаковывать и эвакуировать музейные раритеты начали уже в июне 1941 года. Успели вывезти около 13 тысяч наиболее ценных экспонатов, но многое оставалось на своих местах. Потому на местах и прятали, стараясь сохранить всё, что могли.

Фашисты захватили Петродворец 23 сентября 1941-го. И в тот же день в Большом дворце случился пожар, в котором погибли живописные плафоны, наборные паркеты, деревянная золоченая резьба. Дворец-памятник русского зодчества постоянно расстреливали, ведь он стоит на горке, а вражеские артиллеристы снарядов для него не жалели. Дворец был разрушен на 60%, он лишился своей центральной части и части фасадов, всех перекрытий, а также кровли. Почти два с половиной года враги варварски уничтожали удивительное создание гениев.

За эту землю шли смертельные бои, здесь полёг легендарный Петергофский десант, погибло огромное количество наших воинов.

«Сухие петергофские фонтаны, казалось, бьют кровавою струёй», – написал поэт Всеволод Рождественский в январе 1944-го, после того, как советские войска выбили отсюда врагов.

Взгляду предстала страшная картина разрушения. Ни одного целого здания. Большой дворец сгорел дотла. От ограды верхнего парка уцелели лишь столбы.

Вместо дивных живописных прудов ощерились жуткие котлованы, противотанковые завалы, окопы, траншеи.

Величайшие произведения скульптуры были похищены и уничтожены. Ни фонтанов, ни Самсона, ни Нептуна… Даже золотые листы сорвали с куполов Петергофского собора.

Именно таким увидела свой Петергоф хранитель Марина Тихомирова, которая въехала сюда после освобождения Ленинграда на танке по минным полям.

Когда 22 февраля 1946 года директор Эрмитажа, Иосиф Абгарович Орбели, выступал на знаменитом Нюрнбергском процессе как свидетель обвинения, он доказал, что чудовищное уничтожение уникальных памятников культуры и Петергофа производилось вполне осмысленно и планомерно. И это трактовалось как варварское преступление перед человечеством.

Казалось, восстановить его былую красоту невозможно. Велось множество споров, мнения расходились. Но 14 февраля 1946 года в Ленинграде было принято судьбоносное решение: несмотря ни на что, возродить любимый Петергоф! И начать с водоподводящей системы. Ведь знаменитый петровский Парадиз, прежде всего, – это блистающий мир фонтанов. Он превзошёл даже Версаль, резиденцию французских королей. Фонтаны было решено запустить уже в августе! И запустили же!

Когда думаешь о людях, благодаря которым живы музейные раритеты, и о тех, кто вернул нам волшебство этого места, ком встаёт в горле. Музейщики даже в самые жестокие времена продолжали бороться за нашу культуру, наше искусство. Они сохраняли бесценные фонды и в эвакуации (Новосибирске и Сарапуле), и в лютую блокаду.

Шедевры пригородных дворцов-музеев были собраны тогда в Исаакиевском соборе. Именно там жили научные сотрудники из Павловска и Гатчины, из Пушкина и Петродворца (так в советские времена называли Петергоф). В голоде, холоде и сплошных обстрелах они распаковывали и просушивали музейные вещи – их надо было постоянно проветривать и очищать, контролировать температуру и влажность; проверяли сохранность и учётную информацию, составляли паспорта ящиков, уподобившись нимфам из древнегреческих мифов, которые стерегли свои «золотые яблоки», дежурив по ночам.

Из петергофских дворцов в соборе находилось 4388 музейных предметов – это 121 ящик. Но ещё 36 с 93 раритетами были отвезены на склад Московской товарной станции. Музейщики брели туда по обледеневшему застывшему городу. Туда и обратно. Раз за разом. С мыслями о том, как будут восстанавливать Петергоф (они уже тогда собирали и обрабатывали материалы для будущих реставраций). Как же невыносимо тяжко им давался каждый шаг!

…Легендарный человек, Марина Александровна Тихомирова, стала хранителем в самое тяжкое время, когда Петергоф был оккупирован.

Она вспоминала потом: «Я плакала от радости, когда увидела сквозь доски ящиков золото милых петергофских статуй, когда приняла документацию и акты, которые рассказали мне, как мои петергофские товарищи самоотверженно спасли, вывезли все, что только возможно, когда я увидела милые знакомые вещи в сумраке Исаакиевского собора». Именно тогда она составила планы Большого Петергофского дворца для будущего Возрождения. И каждый день отмечала в своём дневнике, что и где подбирали для семинаров, лекций, докладов – сотрудники вели их для своих коллег, для бойцов, для жителей города. Научно-исследовательская работа тоже не останавливалась ни на миг.

Благодаря их нечеловеческому труду, в блокаду были сохранены без потерь абсолютно все ценности.

…Итак, в 1944 году Марина Александровна оказалась в пустом разрушенном и заминированном Петергофе. Она писала тогда матери: «Неделю провела …среди развалин, в снегу по пояс. Налаживали жилье, хранилище. Ночевала в землянке у гостеприимных моряков и без них было бы очень туго. Они и минера мне дали (а без него ходить не всюду можно) и кормили меня и обсушивали — ведь там нет жителей и жизнь вообще еще не налажена…»

Надо было отыскать спрятанные музейные вещи в парках, дворцах и подвалах, вскрыть тайники и извлечь скульптуру, расчистить парковые дорожки. А еще понять и составить перечень нанесенного музею ущерба. Одних мин здесь обезвредили больше 20 тысяч. А сколько завалов расчистили, сколько посадили новых деревьев взамен порубленных, сколько стен возвели!

В Нижнем парке до войны разбрасывал свои хрустальные брызги фонтан «Ева». Он стоял в западной части, на Марлинской аллее. (А парный ему – «Адам» – возвышался в восточной части парка). Они и сейчас там стоят. Потому что «Еву» после освобождения всё-таки удалось отыскать.

Когда памятники готовили к эвакуации, Петродворцу досталось всего 10 вагонов и 10 платформ. На них увезли меньше 20 процентов сокровищ.

Бесценные мраморные статуи музейщики закапывали в землю, утрамбовывая её глиной и засыпая песком. Фашисты превратили весь Нижний парк в сплошной укрепрайон с траншеями, блиндажами и дзотами. А прямо над «Евой» построили землянку…

Раскапывая фонтанные и парковые скульптуры, музейщики натолкнулись на эту землянку. Неужели Еву тоже похитили? Её искали целый месяц. Уже обнаружили много архитектурных деталей трельяжной беседки фонтана, всё, кроме самой Евы! Но надежда не оставляла ни главного Хранителя, ни научных сотрудников. А 2 августа они вскрыли пол вражеской землянки и увидели, что Ева, работа прославленного скульптора Бонацци там, внизу! Когда захватчики рыли свой блиндаж, они не докопали до Евы всего 20 сантиметров грунта. У скульптуры были перебиты ноги, но воды в захоронении не оказалось, и мрамор не пострадал! Еву отреставрировал скульптор Евгений Гордеевич Захаров.

А Самсон, ненаглядный наш Самсон, от которого остался лишь пустой побитый постамент, «Самсон, раздирающий пасть льва»… Чертежи скульптурной группы были утеряны. Как восстановить это чудо, непонятно. И тогда обратились к народу. Вернуть символ Петергофа помогли любительские фотоснимки: историки, художники, реставраторы и простые граждане со всей страны присылали фотографии, найденные в семейных альбомах и архивах. По крупицам, по осколкам памяти энтузиасты и мастера во главе со скульптором Василием Львовичем Симоновым собирали детали утраченного шедевра. Василий Львович работал долго и кропотливо, используя все известные изображения.

И вот в сентябре 1947 года Самсон возвратился к нам! Эту огромную статую сначала хотели доставлять из Ленинграда по частям, а потом решили: нет! Пусть Самсон триумфально вернётся домой! Его провезли по всему Невскому проспекту. Ленинградцы, измождённые блокадой, но такие счастливые в ту минуту, собирались толпами на всём пути Самсона. Когда Василий Львович увидел, с каким ликованием они смотрят на его многострадальное детище, не смог удержаться от слёз…

Как хорошо, что сохранилась кинохроника, и мы тоже можем видеть это ликование – потрясённый народ на улицах, не отводящий глаз от золотой статуи Самсона. Это был символ Победы, символ Красоты и Добра…

При Хранителе Тихомировой открыли парки Петродворца в июне 1945 года и восстановили фонтаны I и II очередей – их алмазные струи вновь забили в августе 1946-го и сентябре 1947-го. «В августе 1945-го Марину Александровну назначили на должность Главного хранителя Дворцов-музеев и парков, но уже в конце 1947 года по состоянию здоровья она покинула Петергоф и в январе 1948-го стала главным хранителем Летнего сада и дворца-музея Петра I. Но она не забывала о Петергофе, продолжая свои научные изыскания, участвуя в подготовке к реставрации и в заседаниях экспертных комиссий».

Разобраться в драматичной и прекрасной истории Заповедника, мне помогли материалы отдела музейных исследований ГМЗ «Петергоф» и прекрасная добротная книга «Петергоф в Великой Отечественной войне 1941-45». Руководителем этого проекта была Кальницкая, на тот момент Генеральный директор.

В Петергофе всегда работали очень верные ему люди. Хранители, директора… Словно неукротимая воля Петра сказалась и в том, чтобы Парадизу везло на друзей. Не могу не вспомнить о них. Николай Ильич Архипов, Вадим Валентинович Знаменов, Елена Яковлевна Кальницкая…

Николай Ильич стал хранителем (пост директора появился позже) осенью 1924 года. Именно ему выпало – превратить императорскую резиденцию в музей. Многое надо было приводить в порядок, реставрировать. И всё это в условиях непрекращающейся битвы за то, чтобы великий музей был музеем, а не санаторием для трудящихся. Как Николай Ильич умудрялся при этом заниматься исследованиями, непостижимо. Но он скрупулёзно изучал документы, вглядываясь и вдумываясь в эпоху Петра, знал эту эпоху блестяще. Именно благодаря его работам, музейщики потом могли подробно проследить всю историю петровского и последующего строительства в XVIII веке, когда были созданы основные дворцы и фонтаны.

Горькая чаша не обошла Архипова. В 1937 году его репрессировали: пять лет исправительно-трудовых лагерей. За него хлопотали сын, друзья, вступался Иосиф Орбели. Дело пытались пересмотреть, да началась война, пересмотр остановился.

Но слишком сильной и цельной была эта личность, чтобы сдаться. Николай Ильич всё время думал о Петергофе. Находясь на поселении, составлял архивные выписки. Постоянно переписывался с коллегами по музею, был в курсе событий, давал ценные советы, где найти важные для реставрации документы. В ноябре 1945-го ему разрешили приехать в Ленинград и руководить сбором материалов для возрождения изувеченного фашистами музея-заповедника.

Архипов ещё до войны написал прекрасные путеводители (нужные и теперь) и уже после освобождения – большое количество исторических справок, которые стали надежной научной основой при разработке проектов реставрации основных архитектурных объектов: дворцов — Большого Петергофского, Монплезир, Марли; Большого каскада, павильонов и фонтанов Нижнего парка.

Реабилитировали Архипова лишь в 1956-м. Он до конца жизни оставался историком: занимался архивной работой, приезжал в свой Парадиз. Успел потрудиться и над главным трудом – совместно с Раскиным выпустил огромную монографию «Петродворец». «Петергофом» (что значит Петровский двор), заповедник стал называться уже при Знаменове. Об этом чуть позже.

Возрождение Парадиза сделалось смыслом жизни Архипова.

«В 1966 году за год до смерти, он подготовил свою последнюю историческую справку к проекту реставрации Нижнего парка. Рукопись воскрешает удивительный и блистательный Петергоф XVIII столетия, практически исчезнувший из исторической памяти последующих поколений, — неизменный предмет любви и изучения всей жизни историка. Этот документ стал творческим завещанием грядущим поколениям исследователей и реставраторов, лёг в основу масштабных проектных проработок, выполненных в последующие годы» – из главы, написанной Павлом Владимировичем Петровым, доктором исторических наук, заведующим отделом музейных исследований ГМЗ «Петергоф» для книги об Архипове.

В первые послевоенные годы именно здесь начала формироваться и Ленинградская школа реставраторов. Ведь до этого подобных работ не проводилось нигде в мире. Вчерашние выпускники профтехучилищ приходили на руины и шаг за шагом, миллиметр за миллиметром восстанавливали Красоту.

Разумеется, тесно сотрудничая с музейщиками, архивами. Технологии и методики рождались в процессе, формируясь на ходу.

Фактически реставрация Большого Петергофского дворца стартовала летом 1951 года. После восстановления крыши и стен, уже в 1958-м, пришёл черёд интерьеров. Первые из них были открыты лишь через 6 лет, в 1964-м, поскольку работали очень тщательно, скрупулёзно. И каждое десятилетие увенчивалось победой: раскрывали свои двери новые покои, комнаты, павильоны. Одновременно скульпторы-профессионалы восстанавливали статуи. А парадную лестницу, которую по первоначальному плану, принятому в конце 40-х, должны были сдать первой, посетители увидели в самом конце восстановительных работ — в год 40-летия Победы, в мае 1985-го. Но какой парадной, какой торжественной, какой царящей в дворцовом пространстве предстала эта лестница…

Петергоф возрождался не год, не два, даже не десять. Поколения директоров словно из рук в руки передавали своё детище. Вадим Валентинович Знаменов пришёл сюда главным хранителем в 1965-м, стал Генеральным директором в 1974-м. И – на 34 года. Но даже когда ушёл с поста директора после тяжёлого инсульта, всё равно не прекратил работу. Как Президент музея, обсуждал с сотрудниками перспективы, строил планы, помогал.

Так же, как у Архипова, восстановление Парадиза становится смыслом его судьбы. Именно Знаменов добился, чтобы Заповеднику вернули исконное имя – Петергоф! И это по его настоянию антикварные магазины и салоны перед тем, как выставить что-то на продажу, обязаны были консультироваться с музейными специалистами. Ведь им предстояло не только продолжать восстанавливать дворцы и павильоны, но и возвращать утраченные вещи.

Ещё во время НЭПа музейщиков заставляли выдавать из хранилищ какие-то исторические редкости специальным комиссиям. Считалось, что никакой ценности они не несут – зато могут послужить обогащению страны. И эти предметы потом активно распродавались на аукционах. Знаменов каждый вечер сам объезжал антикваров и смотрел, что можно выкупить. Однажды, проезжая мимо, заметил у мусорного бачка изящный журнальный столик. Погрузил его в машину и привёз в Петергоф. Оказалось, это работа французского дизайнера Эмиля Галле, самое начало XX века. Столик пришёлся ко двору.

И вот за первые два года Вадима Валентиновича как хранителя, музейные фонды пополнили 300 новых предметов. А за 50 лет его верности Петергофу их количество перевалило за несколько тысяч.

Вадим Валентинович восстановил величайшие памятники, погибшие в войну – Большой каскад, дворцы в Нижнем парке и Александрии. Когда реконструировали Екатерининский корпус, музейщики просто жили на работе, всем коллективом оставались на базе отдыха недалеко от Заповедника. И директор – со всеми вместе.

По его инициативе в Петергофе появились: «Особая кладовая», «Музей фонтанного дела», «Музей игральных карт», «Музей семьи Бенуа»…

При нём по-новому разработали экспозиции: например, музеи «Банный корпус Монплезира», «Кухонный корпус», «Мыльня для кавалеров» отличаются оригинальной подачей исторического материала, с глубоким знанием особенностей русского придворного быта. 

В Петергоф вернулись уникальные объекты: Знаменов участвовал в воссоздании подъёмного стола в павильоне «Эрмитаж» и «Лабиринта» в Нижнем парке.

Я видела его, когда он, оправившись после инсульта, шёл с палочкой по Петергофу. Упрямо делал шаг за шагом. Он напоминал мне стойкого оловянного солдатика. А лицо его всегда было освещённым…

После Знаменова, в 2009-м, на пост заступила Кальницкая, на редкость креативный, творческий человек, влюблённый в Петергоф.

Много замечательных книг издали в то время в Заповеднике. Это был просто взлёт музейной науки. В оборот ввели неизвестные исторические документы. И именно тогда завершили работу в дивном Нижнем парке – там вновь взметнулись брызги Львиного каскада, это была последняя часть восстановления фонтанной системы парка. Наконец, в 2011-м полностью был возрождён Большой дворец: вернулся сияющий позолотой «Церковный корпус» — храм, увенчанный пятью куполами, входящий в комплекс дворца.

Тогда же, заново позолотили скульптуру Большого каскада и славного «Самсона, раздирающего пасть льва». Впервые после 1947 года он покинул свой пьедестал. Пьедестал тоже отреставрировали. А 16 апреля 2011-го Самсона доставили на специальной платформе по маршруту, который частично совпал с тем ликующим, послевоенным.

Возрождение Петергофа длилось долгих 60 лет. И продолжает длиться. Открылись каскады «Шахматная гора» и «Золотая гора», фонтаны «Менажерные», «Фаворитка», «Тритон» и «Солнце». А ещё Фермерский дворец в парке Александрия, музеи «Дворцовая телеграфная станция» и «Фельдъегерский домик»...

А в Александрийском сияющем после реставрации здании заработал Детский музейный центр «Новая Ферма». Обновили фасады Готической капеллы, дворца «Коттедж». Елена Яковлевна совершила настоящий реставрационный прорыв и в Ораниенбауме, который давно ждал масштабных работ.

А какие торжества стали происходить при Кальницкой в Петергофе! Незабываемые. Ей удалось превратить световой праздник в блистательное тематическое мультимедийное шоу. Это стало возможным благодаря новым технологиям и команде самых разных профессионалов, объединенных ею. Она   выступала в качестве соавтора и идейного вдохновителя каждого проекта. Например, Пушкинский театрализованный фонтанный праздник назывался торжественно, как афоризм: «Гений и место».  Сцену разместили прямо на Большом каскаде. Лица зрителей и актёров расточали улыбки. Гостей слетелось в Петергоф больше тридцати тысяч, а участников спектакля, маленьких и взрослых, пожаловало чуть ли не четыреста человек, и все в ослепительных костюмах! Солнце сверкало совсем по-летнему, позолота на фонтанных скульптурах, крышах Большого дворца и куполах храма блистала, фонтаны били сияющими брызгами, в них запутывались прыгучие солнечные зайчики. Фейерверк гремел, расцвечивая небо царственными букетами…

Между прочим, водоподводящую систему в Петергофе образуют 18 прудов, 12 каналов, 10 ручьев и рек. Фонтанов 150, а сооружений гидротехнических 140: мосты, дамбы шлюзы. И каждый летний день ввысь взлетают 100000 кубометров воды! Но самое потрясающее – до сих пор всё работает по технологии петровской эпохи!

Работает именно потому. что в разорённом врагами Парадизе, от которого сохранились только «вода и небо», эту систему умудрились запустить!

И совсем недавнее событие: два года назад Верхнему саду вернули исторический облик середины XVIII века. Эту комплексную научную реставрацию начали ещё при Елене Яковлевне, а когда она ушла, работы были подхвачены Романом Валерьевичем Ковриковым, нынешним Генеральным директором.

Тяжёлым и пронзительным было прощание с Кальницкой. Роман Валерьевич произнёс тогда: «Однажды мы шли по парку, к Елене Яковлевне подошла женщина и спросила, кто она. Елена Яковлевна ответила, что директор. И женщина радостно воскликнула: «Солнце вновь взошло над Петергофом». Мы тогда ещё посмеялись. Но солнечный свет, который Елена Яковлевна оставила в наших сердцах, с нами навсегда.

Вот, что важно: Петергоф – не только уникальный памятник русской культуры (в него входит больше 30 музеев), это еще и уникальные люди.

Весь прошлый год 80-летия Победы здесь посвятили Подвигу Возрождения. Фестиваль выставок, спектаклей, новых изданий, научных конференций, детских программ, лекций; весенний и осенний праздники фонтанов – все говорило о Подвиге.

Нижний парк – от дворца «Марли» до Монплезирской аллеи – превратился в пространство, погружающее в послевоенное время. Парк наполнили инсталляции и звуки. Каждая инсталляция — одна из множества историй. Например, прозвучал рассказ о том, как ожила Марлинская аллея, когда в 1945 году высадили 1050 лип от Морского канала до скульптуры Петра I. Эти вечные липы и посейчас украшают парк. А у фонтана «Ева» разместился масштабный маскарон, дополненный стекающими как слезы тонкими ручейками воды, тут повествовали о судьбе петергофского водовода. Так возникли своеобразные «капсулы времени» с памятью об ужасных следах разрушений и самоотверженном подвиге ленинградцев.

В каждой инсталляции расположился стилизованный репродуктор с аудиофрагментами, основанными на исторических фактах, воспоминаниях очевидцев. И музыка, какая чудная лилась там музыка!

Фестиваль завершился традиционным мультимедийным спектаклем с фейерверком на Большом каскаде. В центре этого масштабного представления – судьба Петергофа: от вдохновенного замысла Петра I до символа вечной силы, мира и красоты. Этот сложный, красивый проект готовился почти четыре месяца. Лазерное сканирование пространства, создание модели дворца, нахождение нужных продуманных точек для световых приборов и видеопроекторов. «Огромное количество арт-директоров, режиссеров, сценаристов, дизайнеров работало над идеей, как с помощью мультимедиа и нового формата диджитал-арта поведать историю Петергофа, – поделился с нами Андрей Тубольцев, сооснователь и генеральный директор компании dreamlaser. Зрелище было серьёзным и мощным. А фонтаны закрылись лишь в середине октября.

Но ГМЗ «Петергоф» решил продлить проект до марта 2026 года. И вместе с театром НИТИ подготовил иммерсивный спектакль – путешествие в закоулки нашей исторической памяти.

Показ состоялся и 18 января, в день прорыва блокады Ленинграда. А последний спектакль можно увидеть 1 февраля.

Представление Вероники Мамоновой повествует об обычных людях, которые ценой своей жизни сохранили культурный код народа. Постановка сочетает в себе элементы объектного и пластического театра, тело актера становится главным рассказчиком. Сколько, оказывается, оно способно передать! На глазах зрителя пять скульптур Большого петергофского дворца оживают, чтобы стать главными проводниками в прошлое. Используя музейные артефакты, совершают путь от беспечного мира до всех ужасов войны. И возрождаются вновь вместе с воспоминаниями сотрудников дворца. Есть что-то магическое в движении этих фигур, что-то незыблемое и прекрасное. Как и вся эта история о Подвиге…

Фотографии предоставлены пресс-службой ГМЗ «Петергоф».